Огонь был первым союзником человека, которому нельзя было доверять до конца. Он согревал младенца, готовил пищу, защищал дом и превращал руду в оружие. Но один вылетевший из очага уголёк мог уничтожить жилище, амбар и весь накопленный за годы достаток. Поэтому древние славяне не считали пламя обычным инструментом. В нём видели живую силу: благодатную, очищающую и настолько опасную, что обращаться с ней без уважения мог только глупец.
Современный человек спрятал огонь внутрь плиты, двигателя и промышленной печи. Он нажимает кнопку и получает тепло, почти не видя пламени. Это создаёт иллюзию окончательной победы над стихией.
Древний человек ежедневно смотрел огню в лицо. Он поддерживал очаг, переносил угли, сушил зерно, обжигал глину и раздувал горн. От правильного обращения с пламенем зависели пища, ремесло, жизнь зимой и безопасность всего поселения.
Огонь находился в центре дома, но никогда полностью не становился домашним. Он словно соглашался помогать, пока люди соблюдали меру. Стоило проявить небрежность — и защитник превращался в пожирателя.
Неудивительно, что славянская мифология связывала огненную стихию с важнейшими богами и обрядами. Однако популярный пантеон огня собран из источников разной надёжности. Сварог и Сварожич имеют историческую основу. Дажьбог связан с солнечным светом, Перун — с молнией. Симаргл входил в киевский пантеон, но его точные функции неизвестны. Огнебог, Знич и Рарог в привычном современном виде окружены поздними домыслами.
Единого общеславянского «министра пламени» не существовало. Небесный огонь, домашний очаг, кузнечный горн, погребальный костёр и солнечный жар могли принадлежать разным областям священного мира.
Сварог — небесный кузнец и хозяин огненного закона
Сварог считается одним из главных славянских богов огня. Его связывают с небом, кузнечным ремеслом, установлением общественного порядка и силой, способной превращать вещество.
Основой для такого понимания служит древнерусская книжная традиция, в которой Сварог сопоставляется с античным божеством огня и кузнечного мастерства. Дажьбог в том же рассказе назван его сыном.
Но следует учитывать происхождение свидетельства. Перед нами переводная хроника, где чужая история объясняется через славянские имена. Она показывает, что Сварога связывали с огненной и культурной силой, однако не сохраняет полноценный языческий миф.
Современные авторы значительно расширили его образ. Сварогу приписывают создание первого плуга, оружия, брачных законов, небесной кузницы и множества символов. Некоторые мотивы основаны на логичных сопоставлениях, другие являются поздним художественным развитием.
Главная идея всё же остаётся убедительной: Сварог воплощает огонь, превращённый в мастерство и порядок. Это не лесной пожар и не случайная искра. Это пламя, которым управляет знающий человек.
Сварог не просто даёт огонь. Он учит, что сила становится культурой только после того, как получает меру, форму и ответственность.
Кузнец не поклоняется хаотическому пламени. Он создаёт определённую температуру, выбирает момент и заставляет металл изменить состояние. Огонь Сварога подчиняется не грубой власти, а знанию.
Именно этим он отличается от пожара. Пожар тоже изменяет вещество, но не создаёт полезной формы. Творчество начинается там, где разрушительная энергия получает цель.
Сварожич — отдельный бог или живое пламя Сварога?
Сварожич известен как божество огня. Его почитание засвидетельствовано у славян, а у западнославянских племён имя связано с важным культовым центром.
Название часто понимают как указание на родство со Сварогом — «сын Сварога» или принадлежащий к его огненной силе. Однако точные отношения между этими образами остаются спорными.
Возможно, Сварог представлял небесный и культурный принцип огня, а Сварожич — его земное проявление в пламени. Но превращать эту гипотезу в бесспорную семейную биографию нельзя.
Для древнего человека огонь действительно мог иметь несколько лиц. Пламя очага отличалось от молнии, горн — от погребального костра, а солнечный жар — от пожара.
Сварожич ближе всего к живому огню, который находится перед человеком. Его нужно кормить дровами, защищать от сырости и удерживать в установленных границах.
Пламя ведёт себя почти как живое существо. Оно рождается, растёт, пожирает пищу, движется, дышит и умирает. Неудивительно, что человек видел в нём присутствие божественной силы.
Сварожич показывает самый опасный договор древности: человек кормит огонь, а огонь сохраняет человеку жизнь. Но стоит забыть о границе — и первым кормом становится сам дом.
Был ли огонь божеством сам по себе?
В древнерусских поучениях против язычества встречаются упоминания почитания огня под именем Сварожича. Это позволяет предположить, что священным считался не только личный бог, но и сама стихия.
Современный человек привык разделять объект и божество. Вот огонь, а вот бог, который им управляет. Традиционное мышление могло не проводить такой строгой границы. Пламя являлось проявлением присутствия силы здесь и сейчас.
Огонь не требовал изображения. Он уже был видимым, движущимся и действующим. Любой идол оставался неподвижным, а пламя постоянно меняло форму.
Поэтому отношение к огню строилось как к существу. Его нельзя было без причины оскорблять, плевать в него, бросать нечистоты или обращаться с ним небрежно. Конкретные запреты различались по регионам и времени, но общее уважение к очагу сохранялось долго.
Практический смысл очевиден: загрязнение огня опасно, небрежность ведёт к пожару. Но мифологическое объяснение делало правило сильнее. Человек боялся не только последствий, но и оскорбления живой стихии.
Здесь древняя вера проявляет удивительную точность. Огонь действительно отвечает на обращение. Не словами, а результатом.
Домашний очаг — огонь, который превращал строение в дом
Дом не становился настоящим жилищем только после возведения стен. В него нужно было внести жизнь, тепло и порядок. Центральную роль играл очаг или печь.
Здесь готовили пищу, обогревались, сушили одежду и проводили значительную часть зимнего времени. Возле огня рассказывали истории, принимали решения и передавали детям память рода.
Очаг соединял поколения. Умершие предки когда-то сидели возле того же пламени, пользовались теми же вещами и произносили слова, которые продолжали повторять потомки.
При переселении могли сохраняться обычаи переноса огня или символического продолжения домашнего тепла. Конкретные формы различались, но сама идея понятна: новый дом должен получить связь со старым.
Огонь также отделял человеческое пространство от внешней тьмы. За стенами находились холод, звери и неизвестность. Внутри круга света существовал порядок семьи.
Но очаг не был бесспорно безопасным. Деревянная постройка могла вспыхнуть мгновенно. Поэтому человек ежедневно жил рядом с силой, способной уничтожить всё имущество.
Домашний огонь учил ответственности лучше любой проповеди: его нельзя оставить без внимания только потому, что вчера он вёл себя спокойно.
Домовой и огонь: кто считался настоящим хозяином печи?
Домового нельзя называть богом огня. Он относится к народным духам-хозяевам и связан с домом, семьёй, скотом и внутренним порядком жилища.
Но печь и пространство возле неё нередко воспринимались как особая область дома, близкая невидимому хозяину. Домовой мог скрываться за печью, предупреждать о беде и реагировать на нарушение семейного порядка.
Огонь и домашний дух выполняли сходную функцию: поддерживали дом, пока люди соблюдают правила. Ссоры, запущенность и неуважение разрушали внутреннее благополучие.
Современные пересказы иногда делают домового маленьким весёлым хранителем, обязанным помогать семье. Фольклорный образ значительно сложнее. Домовой мог пугать, душить во сне, тревожить животных и вынуждать хозяев обратить внимание на проблему.
Он не был слугой. Он представлял сам дом как живой порядок.
Связь с очагом поэтому естественна. Печь согревает жилище физически, домовой сохраняет его символическое единство. Если семья разрушается постоянной враждой, даже самый жаркий огонь не сделает дом тёплым.
Перун — молния как небесное пламя
Перун — один из самых надёжно засвидетельствованных и влиятельных богов восточных славян. Он связан с громом, молнией, оружием, княжеской властью и дружиной.
Молния воспринималась как небесный удар и особый вид огня. Она могла расколоть дерево, поджечь строение и убить человека. В отличие от домашнего пламени, её невозможно было разжечь или удержать.
Перунов огонь принадлежит не мастерской, а небу. Он внезапен, направлен и устрашающ. Если Сварог учит использовать пламя, Перун напоминает, что часть огненной силы навсегда остаётся вне человеческого контроля.
Дерево, поражённое молнией, могло получать особое значение. Место удара воспринималось как отмеченное небесной властью. Но отношение к последствиям грозы различалось, а поздние поверья нельзя без оговорок переносить в языческую эпоху.
Перун не являлся богом огня в узком смысле. Его основная стихия — гроза и небесное оружие. Однако исключить его из огненного мира невозможно.
Сварог создаёт огонь, с которым можно работать. Перун показывает огонь, перед которым остаётся только признать человеческую малость.
В этом различии заключена важная мысль: не всякую силу следует пытаться приручить. Иногда мудрость состоит в том, чтобы вовремя отойти.
Дажьбог — солнечный огонь, который не похож на пламя
Дажьбог входил в киевский пантеон и связан с солнечной, световой и дарующей силой. В древнерусской книжной традиции он назван сыном Сварога.
Солнце не выглядит земным костром, но его жар и свет воспринимаются как высшее небесное тепло. Без него не созревает урожай, не устанавливается ритм года и не поддерживается жизнь.
Поэтому Дажьбог оказывается рядом с огненными божествами. Он воплощает не разрушительное пламя и не кузнечный горн, а огонь, распределённый по всему миру в виде света.
Но солнечная сила двойственна. Она согревает весной и выжигает поле в засуху. Человек ждёт ясного дня, а затем просит тень и дождь.
Дажьбог не является простым богом доброго солнца. Любой дар требует меры. Избыточный свет становится наказанием так же легко, как недостаточный.
Связь Сварога и Дажьбога можно понимать как переход от небесного огненного принципа к видимому солнечному дару. Однако подробную семейную мифологию следует реконструировать осторожно.
Солнце показывает, что огонь способен кормить, не прикасаясь. Но расстояние не делает его слабым: именно далёкий жар решает судьбу земного урожая.
Симаргл — огненный пёс или бог, чьи функции мы потеряли?
Симаргл входил в пантеон князя Владимира, поэтому само существование этого божества не вызывает сомнений. Но его происхождение и функции остаются одной из самых сложных загадок славянской мифологии.
Имя Симаргла часто сопоставляют с иранским мифологическим образом крылатого существа. В современных описаниях он превращается в огненного пса с крыльями, охраняющего семена, посевы и небесный огонь.
Такой образ стал чрезвычайно популярным. Но древнерусские источники не дают его подробного описания. Они называют Симаргла, не объясняя, чем именно он управлял.
Связь с огнём, растительностью и крылатым псом строится на сравнительных гипотезах и позднейшем развитии. Она возможна, но не должна подаваться как бесспорный факт.
Иногда Симаргла объявляют посланником между небом и землёй, хранителем мира, покровителем растений и даже отцом других мифологических существ. Подобные подробности в основном принадлежат современной мифологии.
Симаргл — настоящий древний бог, о котором мы почти ничего не знаем. Это честнее и интереснее, чем огненная биография, составленная спустя тысячу лет.
Его загадочность напоминает: доказанное имя ещё не означает доказанную функцию. Иногда история оставляет нам дверь, но не сохраняет ключ.
Огнебог — древний бог или название, созданное здравой фантазией?
Огнебог кажется самым очевидным славянским богом огня. Само имя не требует объяснений. Современные тексты называют его покровителем очага, очищения, кузнечного дела и священного пламени.
Проблема заключается в отсутствии надёжных древних свидетельств о самостоятельном общеславянском божестве с таким именем. Образ Огнебога преимущественно развивается в поздней и современной мифологии.
Славяне действительно почитали огонь и знали Сварожича. Но из этого не следует существование ещё одного великого бога, чьё имя буквально означает «бог огня».
Создание Огнебога понятно. Современный автор видит важную стихию и предполагает, что у неё должен быть отдельный покровитель. Затем логичное имя получает характер, символы и место в пантеоне.
Но древние религии не обязаны соответствовать современной системе. Огонь мог почитаться под именем Сварожича, связываться со Сварогом и проявляться в домашнем очаге без дополнительного божества.
Огнебог может быть сильным художественным и современным духовным образом. Однако выдавать его за надёжно засвидетельствованного древнего бога нельзя.
Историческая честность не гасит священное пламя. Она лишь не позволяет подбрасывать в него поддельные дрова.
Знич — вечный огонь или поздний герой романтической мифологии?
Знич считается богом священного огня, вечного пламени, вдохновения и жизненной силы. Его имя встречается в поздних сочинениях, где описываются якобы древние славянские культы.
В романтической литературе Знич приобрёл величественный образ хранителя неугасимого огня. Позднее он вошёл в популярные списки славянских богов.
Но ранних надёжных свидетельств о широком древнеславянском культе Знича недостаточно. Его исторический статус значительно слабее, чем у Сварога, Сварожича или Перуна.
Само понятие священного неугасимого огня вполне соответствует традиционной религиозной логике. Поддерживаемое пламя символизирует непрерывность жизни, дома и общины. Но существование идеи не доказывает существование определённого бога.
Знич может быть красивым символом вечного пламени, но символическая убедительность не равна исторической достоверности.
В этом и заключается ловушка современной мифологии. Чем лучше персонаж соответствует нашим ожиданиям, тем меньше хочется проверять, знали ли его предки.
Рарог — огненный сокол, вихрь или поздно расширенный образ?
Рарог известен в славянской фольклорной и поздней мифологической традиции как огненная птица, сокол, дух огня или вихря. Его связывают с пламенем, ветром, удачей и княжеской силой.
Образ огненной птицы хорошо вписывается в мифологию: пламя действительно напоминает крылья, а искры взлетают вверх. Сокол связан с высотой, скоростью и воинским достоинством.
Но превращение Рарога в великого общеславянского бога огня требует осторожности. Достоверных свидетельств о едином древнем культе такого божества нет.
Вероятно, перед нами сложный фольклорный образ, который мог иметь региональные формы и позднее был включён в расширенный пантеон.
Рарог особенно интересен как соединение огня и воздуха. Пламя не существует без движения. Ветер раздувает его, переносит искры и превращает небольшой костёр в пожар.
Так мифологический огненный сокол становится образом силы, которую невозможно удержать внизу. Она стремится подняться, распространиться и выйти из человеческих границ.
Но красивый образ не должен получать вымышленную древнюю биографию. Иногда птице достаточно остаться загадочной птицей.
Купальский костёр — огонь любви или испытание общины?
Купальские обряды известны соединением воды, огня, растительности, молодёжных игр и брачных мотивов. Костёр становился центром ночного праздника.
Через пламя прыгали, возле него водили хороводы, а иногда через огонь проводили или переносили вещи, связанные с очищением. Конкретные обычаи различались по регионам.
Огонь в этом случае не принадлежал отдельному доказанному богу Купале. Купала прежде всего связан с названием праздника и обрядовым комплексом, а его статус великого языческого божества остаётся спорным.
Костёр очищал символически и одновременно проверял смелость. Совместный прыжок мог выражать связь пары, но не являлся магической гарантией счастливого брака.
Праздничный огонь позволял человеку приблизиться к опасной стихии в установленных границах. Он пугал и привлекал, как сама молодость.
Но современные романтические изображения часто забывают практическую сторону. Пламя способно обжечь, искры — поджечь одежду, а ночной праздник — закончиться бедой.
Традиционный обряд не отменял опасность. Он придавал ей форму. Человек вступал в контакт с огнём, но делал это внутри общего действия, под взглядом общины.
Огонь как очищение: что именно он уничтожал?
Огонь использовали для символического очищения людей, животных, предметов и пространства. Через дым проводили скот, костры разводили в переходные моменты года, ненужное или опасное сжигали.
Пламя уничтожает форму без возможности восстановления. Поэтому оно идеально подходит для разрыва с прошлым. Сожжённый предмет нельзя случайно вернуть в дом.
Но огонь не различает чистое и нечистое по человеческим понятиям. Он одинаково пожирает мусор, святыню и жилище. Очищающим его делает цель обряда, а не собственная нравственность пламени.
Современная мифология любит выражение «огонь сжигает всё плохое». В реальности он сжигает всё доступное. Человек обязан сам понимать, что отдаёт пламени.
Это превращает очищение в ответственность. Нельзя бросить в костёр прошлое решение и считать, что последствия исчезли. Огонь уничтожает предмет, но не исправляет причинённый вред.
Пламя способно оборвать связь с вещью, но не освобождает от долга перед человеком. Именно здесь заканчивается красивый обряд и начинается нравственная работа.
Погребальный огонь — уничтожение тела или открытие дороги?
Среди славян в разные периоды и регионы существовали различные погребальные обычаи, включая сожжение и захоронение тела в земле. Нельзя говорить об одном неизменном обряде для всех славянских народов.
При кремации огонь превращал тело, отделяя умершего от мира живых. Дым поднимался, останки теряли знакомый человеческий облик, а переход становился необратимым.
Для современного взгляда погребальный костёр кажется уничтожением. Традиционная культура могла видеть освобождение и открытие пути.
Огонь быстро выполнял то, что земля делает медленно. Он разрушал прежнюю форму, но не обязательно считался уничтожителем самой сущности человека.
Погребальное пламя также защищало живых от опасной неопределённости. Пока тело сохраняет облик близкого, смерть трудно принять. Огонь не оставляет возможности спутать умершего со спящим.
Но нельзя утверждать, что все славяне одинаково объясняли кремацию. Полное учение о судьбе души после сожжения не сохранилось.
Здесь снова проявляется главная природа огня: он является силой перехода. После него материал уже не может вернуться в прежнее состояние.
Пожар как наказание богов или результат человеческой небрежности?
В традиционном сознании большой пожар мог восприниматься как наказание, дурной знак или действие сверхъестественной силы. Особенно страшным считался огонь, пришедший от молнии.
Но большинство пожаров имело вполне земные причины: сухое дерево, открытое пламя, тесная застройка и неосторожность.
Мифологическое объяснение не всегда снимало человеческую вину. Напротив, нарушение запрета могло считаться причиной того, что огонь вышел из-под контроля.
Современный человек уверен, что религиозное мышление всё списывает на богов. Но древний хозяин прекрасно знал: непотушенный уголёк оставил сосед, а не Сварог.
Божественный язык придавал небрежности больший вес. Ошибка становилась не только техническим просчётом, но и оскорблением стихии.
Сегодня правила безопасности написаны на стене, но их нарушают, потому что текст кажется безличным. Возможно, образ разгневанного огня запоминался лучше.
Боги не обязаны поджигать дом человека, который сам годами складывал сухие дрова возле очага. Иногда наказание — это просто закономерный результат привычной глупости.
Живой огонь — почему его добывали заново
В народных традициях известен обычай получения так называемого живого, нового или чистого огня трением дерева. Его могли добывать в особых обстоятельствах, например при бедствии, болезни скота или календарном переходе.
Старый огонь предварительно гасили, а новый получали способом, подчёркивающим его первозданность. Затем от него могли зажигать домашние очаги.
Такое действие символически перезапускало общину. Прежнее пламя, связанное с бедой и накопленной нечистотой, исчезало. Новый огонь начинал другой цикл.
Обычай известен в разных европейских традициях и сохранялся уже в христианскую эпоху. Поэтому каждую конкретную форму нельзя автоматически объявлять неизменным языческим обрядом.
Но смысл остаётся сильным. Человек признаёт, что иногда недостаточно продолжать поддерживать старое пламя. Нужно погасить его и заново пройти трудный путь добывания огня.
Это не магия лёгкого обновления. Новый огонь требует совместного усилия, трения, терпения и правильного материала.
Современный человек любит объявлять «новый этап», не прекращая старых привычек. Живой огонь возражает: настоящее начало появляется только после того, как прежний источник действительно погашен.
Огонь и клятва
Клятва могла произноситься перед богами, оружием, землёй и священными предметами. Огонь естественно становился свидетелем слова, потому что он выявляет скрытое и не терпит прикосновения без последствий.
Провести руку через пламя и не обжечься невозможно. Огонь не интересуется положением человека и не принимает взяток. Перед ним князь и бедняк одинаково состоят из уязвимой плоти.
Поэтому пламя подходит для образа правды. Ложь можно красиво произнести, но вещество отвечает на испытание непосредственно.
В позднем фольклоре и обрядах огонь продолжал сопровождать обещания, очищение и проверку. Однако нельзя приписывать всем славянам единый огненный суд без конкретных свидетельств.
Сам символ остаётся ясным: слово должно выдержать встречу с реальностью. Обещание мастера проверяет вещь, обещание воина — бой, супружескую клятву — годы совместной жизни.
Истинная клятва проходит через огонь не тогда, когда её произносят, а тогда, когда выполнять её становится невыгодно.
Почему в огонь нельзя было бросать всё подряд
Очаг готовил пищу и сохранял тепло, поэтому его старались не загрязнять. Запрет бросать в пламя нечистоты имел практический, эстетический и сакральный смысл.
Огонь не был мусорной ямой. Он принадлежал дому и объединял семью. Оскорбить очаг означало проявить неуважение к собственному жилищу.
Некоторые запреты касались волос, ногтей, крошек и предметов, связанных с человеком. В традиционном сознании части тела и личные вещи сохраняли связь с владельцем, поэтому их уничтожение требовало осторожности.
Конкретные поверья различались, а поздние формы испытывали сильное влияние христианской культуры. Но общее отношение очевидно: не всё, что горит, следует отдавать огню.
Современность сжигает отходы и превращает атмосферу в продолжение мусорного двора. Мы смеёмся над предком, боявшимся оскорбить пламя, но сами забываем, что дым никуда не исчезает.
Огонь уничтожает форму мусора, но распространяет его вещества в воздухе. Древний миф и современная наука неожиданно сходятся: пламя не умеет делать последствия несуществующими.
Главная ложь о славянских богах огня
Популярный пантеон выглядит так: Сварог управляет небесным и кузнечным огнём, Сварожич — домашним пламенем, Дажьбог — солнцем, Перун — молнией, Симаргл — огненным псом, Огнебог — очищением, Знич — вечным пламенем, Рарог — огненным вихрем.
Эта система соединяет достоверных богов, научные гипотезы, фольклорные образы и поздние изобретения. Сварог, Сварожич, Дажьбог, Перун и Симаргл имеют историческую основу, хотя их функции известны неодинаково. Огнебог не подтверждён как древнее самостоятельное божество. Знич преимущественно принадлежит поздней мифографии. Рарог известен как сложный фольклорный образ, но не как бесспорный великий бог всех славян.
Единого славянского пантеона огня с точным распределением каждого вида пламени история не сохранила. Но само почитание огненной силы не вызывает сомнений.
Огонь мог быть божеством, проявлением бога, участником обряда и центром домашнего мира. Чтобы уважать эту традицию, не нужно придумывать ей дополнительных небесных чиновников.
Настоящее пламя достаточно велико без вымышленной биографии.
Кто был главным богом огня у славян?
Наиболее убедительный ответ — Сварог и связанный с ним Сварожич. Сварог воплощает небесный огонь, культурное мастерство и превращение вещества. Сварожич ближе к живому священному пламени.
Перун властвует над огнём молнии, Дажьбог — над солнечным светом и жаром. Симаргл входил в киевский пантеон, но его огненные функции остаются спорными.
Домашний очаг не обязательно нуждался в отдельном боге. Он сам воспринимался как священная сила и соединялся с миром дома и предков.
Так огонь распределялся между небом, кузницей, солнцем, грозой, жилищем и погребальным обрядом. Это соответствовало его природе. Огонь никогда не бывает одним и тем же: он создаёт, кормит, очищает, переносит и уничтожает.
Почему боги огня не ушли
Мы больше не молимся Сварожичу перед плитой и не объясняем молнию оружием Перуна. Но зависимость от огня сохранилась.
Электричество, двигатель, металлургия и отопление продолжают использовать энергию превращения. Мы лишь спрятали пламя за стенами устройств и начали считать его безопасным.
Однако авария мгновенно возвращает древнюю правду. Энергия не становится доброй после того, как человек дал ей техническое название.
Боги огня напоминают не о необходимости бояться каждой искры. Они требуют меры. Созидательная сила должна находиться в границах, которые понимает и поддерживает человек.
Сварог спрашивает, умеем ли мы превращать материал ответственно. Сварожич — способны ли сохранить очаг. Перун — помним ли о силах, которые невозможно подчинить. Дажьбог — умеем ли принимать дар, не требуя от него бесконечного изобилия.
Огонь не враг и не слуга. Он союзник, который ежедневно проверяет качество человеческого разума.
Можно спорить, был ли Симаргл огненным псом, существовал ли Огнебог и следует ли считать Рарога самостоятельным божеством. Такие споры необходимы, чтобы отделять древнюю традицию от поздней фантазии.
Но главный вопрос значительно ближе:
если предки боялись оскорбить огонь, а современный человек готов сжечь землю ради удобства одного поколения, кто из них на самом деле хуже понимал эту стихию?
